Вклад русских ученых в мировую этнографическую науку

Гораздо лучше известны — и у нас и в зарубежной литературе — взгляды на первобытную религию В.Г. Богораза. Богораз упоминается обычно в числе сторонников «преанимистической» точки зрения на происхождение религии, он и в самом деле может быть включен в число «преанимистов». Но его попытку проследить стадии постепенного развития первобытных религиозных представлений, от элементарного оживления всей природы до образов личных и свободных (не связанных с материальными предметами) духов, нельзя не признать более широким и содержательным пониманием развития религиозных верований, чем сухо-кабинетные рассуждения Р. Карутца об «эманизме» или П. Сэнтива о «динамизме», как особенности первобытной религии.

Достаточно широко известны взгляды Л.Я. Штернберга. Этот крупный ученый, совмещавший в своем лице хорошего полевого исследователя и широко эрудированного теоретика, причислял себя к сторонникам анимистической теории происхождения религии. Но «анимизм» Штернберга гораздо глубже, серьезнее, ближе к реальным фактам, чем абстрактно-идеалистические построения Тэйлора и его единомышленников. Не в том даже дело, что Штернберг видел в идее души не первичное представление, как считал Тэйлор, а продукт долгого развития, появляющийся лишь на третьем этапе этого развития[xli]. Дело не в том, что Штернберг пользовался вместе с Мареттом термином «аниматизм» для обозначения первичной стадии одушевления природы, а в том, что он, вооруженный прекрасным знанием конкретного материала, стихийно тяготел к материалистическому учению о религии как продукте бессилия человека. «Религия, — писал он, — есть одна из форм борьбы за существование в той области, где личные усилия человека, все усилия его интеллекта, все его гениальные способности и изобретательность являются бессильными»[xlii].

Правда, к материалистическому пониманию религии Штернберг лишь приближался, в целом же его взгляды оставались идеалистическими. Все же взгляды эти гораздо ближе подводили исследователя к познанию специфики первобытной религии и ее корней, чем разнообразные теории кабинетных ученых типа Дж. Фрэзера или Л. Леви-Брюля.

Но исследование первобытной религии продвигалось вперед у нас, как и на Западе, не столько через широко обобщающие теории, сколько через специальное изучение отдельных более частных проблем. Из них отметим здесь пока только одну: проблему магии.

Изучение магических заклинаний-заговоров вообще гораздо серьезнее было поставлено в России, чем на Западе. Количество собранного фактического материала — записей заговоров — у нас значительно превосходит имеющиеся записи его в западноевропейской литературе: достаточно напомнить обильные материалы, хранящиеся в архиве Русского географического общества, и публикации И.П. Сахарова (впрочем, не всегда надежные), Л.Н. Майкова, П.С. Ефименко, К.Н. Тихонравова, М.П. Драгоманова, П.П. Чубинского, Е.Р. Романова, В.Н. Добровольского и других. Русские исследователи, даже те, которые находились под влиянием мифологической точки зрения (как А.Н. Афанасьев, Ф.И. Буслаев, О.Ф. Миллер, А.А. Потебня, Н.В. Крушевский), а еще более исследователи нового поколения, освободившиеся от этой традиции (как Ф.Ю. Зелинский, А.В. Ветухов, Н.Ф. Сумцов, Н.Ф. Познанский, Е.Н. Елеонская и др.), умели в большинстве случаев дать научный анализ психологического содержания заговоров и их словесной формы. Напомним хотя бы ценную монографию Познанского «Заговоры» (1917), где мы находим наиболее серьезную попытку классифицировать заговоры по видам и проследить их развитие. Из обобщающих работ по магии напомним ряд этюдов Е.Г. Кагарова о магических обрядах[xliii], где автор дает наиболее полную из всех существующих в литературе — хотя, пожалуй, чрезмерно усложненную — систематику магических действий.

Из специальных проблем изучения первобытной религии укажем еще на проблему шаманизма. Этой, быть может, наиболее трудной для понимания, области истории религии посвящали свое внимание очень многие исследователи — в огромном большинстве русские, ибо западноевропейская и американская литература о шаманизме представляет собой почти целиком отголоски исследований и взглядов тех или иных русских ученых. Начиная с капитальной сводки «Шаманство» (1892) В.К. Михайловского, исследователя, стоявшего на позициях анимистической школы (если оставить в стороне более ранние работы), мы можем назвать целый ряд серьезных исследований как шаманизма в целом, так и отдельных его сторон и элементов, составивших в общей сложности целую литературу: сюда относятся работы В.Г. Богораза, Н.Н. Харузина, Н.А. Виташевского, В.М. Ионова, В.Ф. Трощанского, С.И. Мицкевича, В.И. Иохельсона, С.М. Широкогорова, Э.Ю. Петри, Л.Я. Штернберга, А.В. Анохина, Г.В. Ксенофонтова; из новых советских исследователей — Г.Н. Прокофьева, Н.П. Дыренковой, Л.П. Потапова, А.А. Попова, А.Ф. Анисимова, В.Н. Чернецова и других авторов. Они, конечно, еще не разрешают до конца сложнейшей проблемы шаманизма, но их ценными работами созданы предпосылки для успешного решения этой проблемы.

Перейти на страницу: 12 13 14 15 16 17 18

Другое по географии

Демографические проблемы России
Вряд ли кто-нибудь задумывается, что широко употребляемое слово «народонаселение» или его синоним «население» сначала возникли как научные понятия. Произошло это 1,5-2 века назад. Появление понятия «народонасел ...